Познакомиться с текстом

Влажная зарёванная ночь сонной девушкой разметалась над дворцом, тяжело накрыв расслабленными веками пагоды, павильоны, мосты и анфилады, укрыв вороной чёлкой играющие ручьи и остекленевшие пруды, затопив ниспадающими локонами кривые улицы и безжизненные площади, замершие в ожидании тысяч ног, что побегут по ним утром. Ночная вязкая тушь так загустела, что редкие мутные пятна фонарей никак не могли разбавить её до той степени прозрачности, когда очертания хотя бы слегка видны; изгибы крыш и резные фигурки, сбегающие по ним и застывающие в немом полёте у края, лишь угадывались, подпитываемые зрительной памятью, что плясала под веками подобно отпечатку солнечных зайчиков на утомлённой полуднем сетчатке. Новолуние. Фонарям не заменить потерявшуюся луну.

Марко шёл по площади Чжиюань, беспредельной, как небо, расчерченной ровными полосами тёсаного камня с бронзовыми отметинами для сотников, выводящих войско на парад, словно плыл в чернильной вязкой гуще, почти наугад выбирая направление к главным дворцовым воротам. Новолуние. Могучий Рахула проглотил луну, гневно сверкая тысячей всевидящих глаз. Воздух всё влажнел, напитываясь тяжёлой водой, его завитки, щекочущие кожу в запахе халата, превращались в мокрые щупальца, чмокающие невидимыми присосками, выпивающими тепло. Марко вслушался в звенящую тьму, стараясь даже не столько расслышать, сколько угадать трубное пение буддийских монахов, заклинающих в эту святую для них ночь жутких дхармапал, обуздывающих демонов. Но даже цикады прижались к ветвям и умолкли под неподъёмным ночным одеялом.

Бамбуковый постук ближайшей «двойки», скользящей по маршруту боевого патрулирования, доносился словно из-под подушки и казался каким-то замедленным, словно старшина «двойки» постукивал в дощечку не то сонно, не то напуганно. И это замедление привычного ритма, отбивающего четверть часа дежурным сигналом «всё спокойно», тяготило. Хотелось крикнуть во тьму, туда, где невидимая «двойка» бежала через чернильную влагу, скорее, что ж вы, тетери сонные, стучите как мёртвые, накликаете беду. Отбивать сигнал нужно бодро, а вы...

Сглаженное, еле слышное позвякивание доспеха окончательно поглотила тьма, Марко шёл к воротам, которые, словно мираж, отдалялись от него. До ломоты в пальцах сжимая в потеющей руке кожаный мешочек с заколкой Люя Бессмертного, Марко пытался вызвать в себе чувство сна. Но вязкий туман, липнущий к лицу в реальности яви, отвлекал его, и он никак не мог пробить эту невидимую завесу, что отделяла обычное зрение от зрения сна. Может, так действовал загадочный даосский амулет, а может, планеты замерли в том положении, что мешает совместить разные пласты реальности, но раз за разом он сжимал челюсти от досады, снова и снова промахиваясь мимо невидимой мягкой двери, что впустила бы его в пещеру вещего сна.

Он впивался в мякоть ночи дорогими сапогами, подбитыми слоновьей кожей, губчатой, мягкой и толстой, как пена на гребне прибоя. Почти бесшумно они целовали вспотевшую мостовую, и вот уже прояснялся впереди огромный силуэт Главных ворот, чёрный на чёрном, заплатка на темноте. Запертые на ночь на девять исполинских засовов, слегка подсвеченные снизу слабыми бумажными фонарями, прибитыми к безветренной темноте, Ворота в этот момент показались Марку символом разделения миров на тот, что доступен обычным чувствам, и тот, что начинается во сне.

Как-то машинально, не вдумываясь в то, что делает, сосредоточившись исключительно на собственных мельтешащих чувствах, Марко условным посвистом подозвал дежурного десятника, показал пайцзу, велел подать люльку, тут же плачущим котёнком заскрипевшую на лохматых верёвках, перемалываемых деревянными блоками. Вошёл в неё, кивком поздоровавшись с тощим маленьким лучником, взялся за верёвку, чувствуя её биение, напомнившее биение лесы, когда крупная рыбина, разрывая рот крючком, пытается утянуть лодку в морскую синюю тьму. Люлька пошла наверх. Но вместо радующей глаз панорамы дворца зрачок нашарил только подслеповатую тьму, лишь местами подмазанную охристым отсветом огней, притушенных новолунием.

Бесконечное движение люльки в темноте завершилось резким рывком, когда страховочный узел на потяжелевшей от тумана верёвке тихо стукнул в блок. Марко перешагнул борт, прошёл по смотровой площадке, почти бегом пересекая стену, вошёл в следующую люльку и, когда она пошла вниз, постанывая и кряхтя, невольно сравнил себя с ныряльщиком, уходящим в ночную воду. Жемчуг или акула? Что ждёт меня сегодня? Он вздрогнул всем телом от неприятной мысли, вздёрнулся куском мяса на собственный позвоночник, как на шампур, встряхнулся по-пёсьему, прогоняя брызги тумана, так и льнущего к телу через невидимые прорехи между плетением хлопковой нити.

Бум, сказала верёвка, ударяя в блок страховочным узлом. Бум, отдалось в днище, когда, обитое войлочным валиком, оно коснулось земли. Марко перебрался через борт, ступил на мягкую полосу вспаханной на ночь земляной полосы, поворотился и лишь слегка зацепил взглядом, как люлька растворяется в темноте, уплывая вверх. Он слегка помедлил, пытаясь высмотреть патруль. Надо было идти. Идти. Он повторил это слово как приказ. И сделал шаг. Потом ещё один. И ещё.

5106



5106     
Лицензия Creative Commons

Произведение «Машина снов» созданное автором по имени Максим Бодягин, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial-NoDerivs» («Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений») 3.0 Непортированная.

Основано на произведении с http://www.mashinasnov.ru.

Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице http://www.maxss.info/.

дизайн-концепт Макс Бодягин
мастерингЛёха Луканенков
программингИван Шмидт